"Перемена, перемена!" -Заливается звонок.Первым Вова непременноВылетает за порог.Вылетает за порог -Семерых сбивает с ног.Неужели это Вова,Продремавший весь урок?Неужели этот ВоваПять минут назад ни словаУ доски сказать не мог?Если он, то, несомненно,С ним бо-о-льшая перемена!Не угонишься за Вовой!Он гляди какой бедовый!Он за пять минут успелПеределать кучу дел:Он поставил три подножки(Ваське, Кольке и Сережке),Прокатился кувырком,На перила сел верхом,Лихо шлепнулся с перил,Подзатыльник получил,С ходу дал кому-то сдачи,Попросил списать задачи, -Словом,Сделал все, что мог!Ну, а тут - опять звонок...

Завелся озорник у нас.Горюет вся семья.В квартире от его проказБуквально нет житья!Никто с ним, правда, не знаком,Но знают все зато,Что виноват всегда во всемЛишь он один - НИКТО!Кто, например, залез в буфет,Конфеты там нашелИ все бумажки от конфетКто побросал под стол?Кто на обоях рисовал?Кто разорвал пальто?Кто в папин стол свой нос совал?НИКТО, НИКТО, НИКТО!— НИКТО - ужасный сорванец!Сказала строго мать. -Его должны мы наконецПримерно наказать!НИКТО сегодня не пойдетНи в гости, ни в кино!Смеетесь вы?А нам с сестройНи капли не смешно! ..

В доме переполох. Неприятность в доме. Почти беда. Заболела роза! Роза заболела! Та самая, что подарена маме на Новый год. В этом году Новый год снежный, морозный очень. Но розу для мамы все-таки удалось раздобыть-разыскать.Целый предновогодний день стояла прекрасная роза в узкой стеклянной вазе. И тем, кто любовался чудесной, необыкновенно красивой розой. становилось радостно, тепло и так легко, будто весь наступающий год ни у кого не случится ни одной самой маленькой неприятности.Так было днем...

На необитаемом острове, у берегов Красного моря, жил да был парс. Он носил шляпу, от которой солнечные лучи отражались с чисто сказочным великолепием. У этого-то парса, который жил около Красного моря, только и было имущества что шляпа, нож да жаровня (такая жаровня, каких детям обыкновенно не позволяют трогать). Однажды он взял муку, воду, коринку, сливы, сахар и еще кое-какие припасы и состряпал себе пирог, имевший два фута в поперечнике и три фута толщины. Это был удивительный, сказочный пирог! Парс поставил его на жаровню и пек до тех пор, пока он не зарумянился и от него не пошел аппетитный запах...

У старого заброшенного забора вырос маленький, жёлтый цветочек. Ты конечно, Малыш, видел эти жёлтые цветы на бархатной светло-зеленой ножке. Ножка у этого цветка была очень стройная и бархатная, а лепестков было так много, что издали, казалось, что не цветок это вовсе, а жёлтая шапочка! Были у этого цветка и листья, но они росли внизу, у самой земли и были далеко от него. Листья никогда не поднимались, и всё время лежали на тёплой земле, отдыхая. На ночь цветок закрывал свои нежные жёлтые лепесточки, он боялся, что ночная роса их повредит...

Убежала у одного мужика овца. Навстречу ей - лиса: - Куда, овечка, идешь? Куда путь держишь? - Ох, лисичка-сестричка! Была я у мужика, да житья мне не стало: где баран сдурит-напроказит, а все я, овца, виновата! Вот и вздумала уйти куда глаза глядят: - И я тоже! - говорит лиса. - Где коршун ли, ястреб ли курочку словят, а все я, лиса, виновата. Побежим-ка вместе! Встретился им голодный волк: - Овца и лиса, далече ли бредете? Лиса ему: - А куда глаза глядят! - Пойдемте вместе! Пошли они втроем. Вдруг волк говорит овце: - А что, овца, ведь на тебе тулуп-то мой! Лиса услышала это и подхватила: - Вправду, братец, твой? - Верно говорю, мой тулуп...

Ягоды рябины были ярко-красные, а листья ее сиреневые. А вот листья березы и ясеня — желтые. Но все равно не похожие друг на друга. Потому что продолговатые листья ясеня скорее золотые, чем желтые. А листочки-сердечки березы даже на солнце — пусть на холодном, на осеннем — скорее печально желтеют, чем золотятся. А сильные дубки просто веселые и рыжие-рыжие. А вот клены, те и желтеют, и золотятся, и краснеют, и рыжеют.В общем, все до одного листочка чародейка-Осень раскрасила по своему вкусу. А вкус у нее, надо признаться, отличный...

Малыш потерялся. Земля стала мокрой и мягкой после дождя. Воздух наполнился освежительной прохладой. Солнышко светило сквозь облачко и не жгло. Кусты и деревья роняли с листьев последние дождевые капли. Звенят и переливаются весёлые ручейки. Бегут они, торопятся скорей попасть в речку.Кузнечик Бобо вылез из-под большого лопуха, где прятался от дождика. Проказник увидел маленькую лужицу и прыгнул в неё. Капельки воды разлетелись во все стороны.- Перестань! Не надо! – возмутились полевые цветы.Но озорник Бобо их не слушал...

Слезная просьба автора. - Как профессор Мош Терпин успокоился, а Кандида уже никогда больше не могла рассердиться. -Как золотой жук прожужжал что-то на ухо доктору Просперу Альпанусу и как тот уехал, а Бальтазар стал жить в счастливом супружестве.Близится время, когда тот, кто пишет для тебя, любезный читатель, эти листы, принужден будет с тобой расстаться, и его охватывают тоска и робость. Еще много-много знает он о примечательных деяниях маленького Циннобера и весьма охотно пересказал бы тебе все это, о мой читатель, ибо страсть, родившаяся в его душе, с непреодолимой силой побудила его написать эту повесть! Но! оглядываясь на все события, как они были представлены в предшествовавших девяти главах, чувствует он, что в них уже содержится столько диковинного, безрассудного, противного трезвому разуму, что, нагромождая еще множество подобных вещей, он подвергнет себя опасности, злоупотребив твоим доверием, любезный читатель, совсем с тобой не поладить...

Скучно стало Ивану-царевичу, взял он у матушки благословение и пошел на охоту. А идти ему старым лесом. Настала зимняя ночь. В лесу то светло, то темно; по спелому снегу мороз потрескивает. Откуда ни возьмись выскочил заяц; наложил Иванцаревич стрелу, а заяц обернулся клубком и покатился. Иван-царевич за ним следом побежал. Летит клубок, хрустит снежок, и расступились сосны, открылась поляна, на поляне стоит белый терем, на двенадцати башнях - двенадцать голов медвежьих... Сверху месяц горит, переливаются стрельчатые окна...