Однажды солнечным днем я полетел на прогулку. Летал, летал, немножко притомился и решил отдохнуть на балконе маленькой Мерав. Девочки не было дома. Она ушла в детский сад. Зато ее игрушки сидели на балконе и грелись в лучах весеннего солнышка.- Доброе утро, друзья, - поздоровался я.Удивительно! Никто мне не ответил. Все игрушки молчали. Только слоненок сердито огрызнулся:- Улетай отсюда поскорей, противная птичка. Мы не хотим с тобой разговаривать!Интересно, почему слоненок не узнал меня? И почему он назвал меня птичкой, да еще противной?- Эй! Слоненок! Ты что, не узнаешь меня? Я же гном Сказкин...

Пробуждение котов. Киска Белолапка прильнула к ногам короля и замяукала: - Вот они, главари, главные обжоры и дармоеды! Меня, Киску Белолапку, очернить хотят, удочку волшебную отнять, - и покрепче ее к груди прижала. Король почесал Киску под шейкой: - Не горюй, разве можно такую белую шерстку очернить? Я тебя знаю, ты Белолапка, ты нас рыбкою кормишь. А они кто такие? - Я, - скромно потупил глаза Кот-Рыболов, - хозяин волшебной удочки. - Непр-р-авда! – крепче прижала к себе удочку Белолапка. - А я, - сделал шаг вперед Кот Рваное Ухо,- его друг...

Морийский мост.Хранители молча стояли у могилы. Фродо печально вспоминал Балина, его многолетнюю дружбу с Бильбо и давний приезд гнома в Хоббитанию. Отсюда, из пыльного морийского склепа, мирная жизнь тех далеких времен казалась полузабытой волшебной сказкой. Наконец, преодолев унылое оцепенение, путники разбрелись по пыльной комнате, надеясь разыскать какие-нибудь следы, которые прояснили бы участь Балина или судьбу его храброй дружины. Под окном, напротив двери в коридор, они обнаружили еще одну дверь...

Жил-был когда-то человек ростом в шесть футов, с синей бородой по пояс. Его так и звали Синей Бородой. Он был богат как море, но никогда не подавал милостыни беднякам, в церковь и ногой не ступал. Говорили, что Синяя Борода был женат семь раз, но никто не знал, куда девались его семь жен.В конце концов худая молва о Синей Бороде дошла до короля Франции. И король послал множество солдат и велел им схватить этого человека. С ними отправился главный судья в красной мантии, чтобы его допросить. Семь лет искали они его по лесам и горам, но Синяя Борода прятался от них неизвестно где...

В которой играют в крокет у Королевы.У самого входа в сад рос высокий цветущий розовый куст. Розы на нем были белые, но возле куста суетились трое садовников и деловито красили их красной краской. Алиса не поверила своим глазам и решила подойти поближе, надеясь понять, что же там такое творится на самом деле.– Эй, ты, Шестерка, осторожнее! Ты меня опять всего краской обляпал! – услышала она еще издалека.– А что я сделаю, – мрачно отвечал Шестерка, – меня вон Семерка под руку толкает!Семерка покосился на него и сказал:– Молодец ты у нас! Правильно делаешь! Всегда вали с больной головы на здоровую!– Насчет головы ты бы лучше помалкивал, – сказал Шестерка...

Конец сказки о твердом орехе.И в самом деле, на следующий день вечером, только зажгли свечи, явился крестный Дроссельмейер и так продолжал свой рассказ: – Дроссельмейер и придворный звездочет странствовали уже пятнадцать лет и все еще не напали на след ореха Кракатук. Где они побывали, какие диковинные приключения испытали, не пересказать, детки, и за целый месяц. Этого я делать и не собираюсь, а прямо скажу вам, что, погруженный в глубокое уныние, Дроссельмейер сильно стосковался по родине, по милому своему Нюрнбергу...

Одну из южных провинций нашей прекрасной звезды постигло страшное несчастье. Землетрясение, породившее грозовые бури и наводнения, опустошило три больших деревни со всеми садами, пашнями, лесными угодьями и плантациями. Погибло множество людей и животных, но самое прискорбное заключалось в оскудении запаса цветов, необходимых для убранства покойных и достойного украшения их могил.Обо всем прочем, разумеется, позаботились без промедления. Глашатаи великой заповеди любви тотчас же поспешили в соседние земли, и со всех башен провинции грянул торжественный распев щемящих и просветляющих душу стихов, которые издревле были известны как дифирамб богине сострадания...

Жили-были лиса да заяц. У лисы была избенка ледяная, у зайца - лубяная. [Луб - плотная часть липового подкорья; из луба делают короба, крыши и т.п. ]Пришла весна красна - у лисы избенка растаяла, а у зайца стоит по-старому. Вот лиса и попросилась у него переночевать, да его из избенки и выгнала. Идет дорогой зайчик, плачет. Ему навстречу собака: - Тяф, тяф, тяф! Что, зайчик, плачешь? - Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная. Попросилась она ко мне ночевать, да меня и выгнала...

В одной деревне жила бедная старушка; и набрала она однажды целое блюдо бобов, и собиралась их варить. На очаге своем она вздула порядочный огонек, а чтобы он разгорался повеселее, подкинула в огонь пучок соломы.Когда она стала ссыпать бобы в горшок, один боб незаметно соскользнул с блюда, упал на пол и очутился там рядом с соломинкой; а тут еще к ним обоим выскочил и раскаленный уголек из печки.Тогда соломинка повела речь и сказала: "Милые друзья, откуда это вы сюда пожаловали?"Уголь отвечал: "Я, по счастью, ускользнул от огня, и если бы я этого не добился, то гибель моя была бы неизбежна: пришлось бы в золу перегореть"...

У царевны Марьяны была нянька Дарья. Пошла Дарья на базар, купила кенареечную птичку и повесила на окно. Царевна Марьяна в кровати лежит и спрашивает: - Нянька, а как птицу зовут? - Кенареечная. - А почему? - Потому что конопляное семя ест. - А где ее дом? - На солнышке. - А зачем она ко мне прилетела? - Чтобы тебе песни петь, чтобы ты не плакала. - А если заплачу? - Птичка хвостом тряхнет и улетит. Жалко стало царевне с птичкой расстаться, глаза Марьяна потерла и заплакала. А птичка хвостом тряхнула, открыла клетку, шмыг за окно и улетела...