Далеко-далеко, в той стране, куда улетают от нас на зиму ласточки, жил король. У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза.Одиннадцать братьев-принцев уже ходили в школу; на груди у каждого красовалась звезда, а сбоку гремела сабля; писали они на золотых досках алмазными грифелями и отлично умели читать, хоть по книжке, хоть наизусть - все равно. Сразу было слышно, что читают настоящие принцы! Сестрица их Элиза сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с картинками, за которую было заплачено полкоролевства...

Как-то раз двое бедных Лесорубов возвращались домой, пробиваясь через густой сосновый бор. Была зимняя ночь, стоял лютый мороз. И на земле и на деревьях лежал толстый снежный покров. Когда Лесорубы продирались сквозь чащу, маленькие обледеневшие веточки обламывались от их движений, а когда они приблизились к Горному Водопаду, то увидели, что он неподвижно застыл в воздухе, потому что его поцеловала Королева Льда.Мороз был так лют, что даже звери и птицы совсем растерялись от неожиданности.– Уф! – проворчал Волк, прыгая между кустами, поджав хвост...

Жил однажды на свете принц, который верил во все, кроме трех вещей, в которые он не верил. Он не верил в принцесс, он не верил в острова, и он не верил в Бога. Отец принца, король, сказал ему, что таких вещей на свете не существует. Так, во владениях отца не было ни принцесс, ни островов и никаких признаков Бога; и принц верил своему отцу. Но вот однажды принц сбежал из дворца и оказался в другой стране. И в этой стране он с любого места побережья мог видеть острова, а на этих островах странные, вызывающие восление в крови, существа, называть которые у него не хватило духу...

Царь Никита жил когда-то Праздно, весело, богато, Не творил добра, ни зла, И земля его цвела. Царь трудился понемногу, Кушал, пил, молился богу И от разных матерей Прижил сорок дочерей. Сорок девушек прелестных, Сорок ангелов небесных, Милых сердцем и душой. Что за ножка — боже мой, А головка, темный волос, Чудо — глазки, чудо — голос, Ум — с ума свести бы мог. Словом, с головы до ног Душу, сердце все пленяло; Одного недоставало. Да чего же одного? Так, безделки, ничего. Ничего иль очень мало, Все равно — недоставало...

Кто смеется последним.– О я несчастный ворон! – стонал добрый Абрахас, вырывая на своей груди перья. – О, я несчастный! Это я во всём виноват! Я – и больше никто! Я советовал тебе делать хорошие дела! Ах, если б я хоть чем-нибудь мог тебе помочь! – Ну ладно! Успокойся! – сказала Маленькая Баба-Яга. – Я сама с ними справлюсь. Ещё не знаю как... Но я знаю, что к дереву они меня не привяжут! Она побежала на кухню, схватила колдовскую книгу и стала быстро перелистывать в ней страницы. – А меня ты с собой возьмёшь? – спросил Абрахас...

У одного короля была дочь, которая прославилась на весь свет своей красотой. И правда, хороша она была выше всякой меры, но зато и высокомерна, как никто. Никого из женихов не считала она достойным своей руки. Кто ни сватался к ней, все получали отказ да еще какое-нибудь злое словечко или насмешливое прозвище в придачу. Старый король все прощал своей единственной дочке, но под конец даже ему надоели ее прихоти и причуды.Он велел устроить пышное празднество и созвать из дальних краев и соседних городов всех молодых людей, еще не потерявших надежду понравиться королевне и добиться ее благосклонности...

- Уже темно! – закричал медвежонок. – Мама, идём скорее на поле! Он слез с черёмухи и подбежал к медведице. Та степенно доела ягоды с обломанных веток и сказала: - Может, травой обойдёмся? Корешков вкусных накопаем… - Нет-нет, - возразил медвежонок. – На ужин я хочу овёс! Он такой вкусный! - Ладно, - согласилась мама, и медвежья семья потопала по тропинке, которая вела из леса на поле. Вскоре они дошли до высоченной ели. Внизу её ствол был исцарапан и искусан. Это дерево было пограничным – дальше участок леса принадлежал огромному бурому медведю...

Бертиль смотрел в окно. Начинало смеркаться, на улице было холодно, туманно и неуютно.Бертиль ждал папу и маму. Он ждал их так нетерпеливо, что было просто удивительно, почему они не показались вон у того уличного фонаря от одного его ожидания. Обычно возле этого фонаря Бертиль и замечал их раньше всего. Мама приходила немного раньше папы. Но понятно ни один из них не мог вернуться до того, как кончится работа на фабрике.Папа и мама каждый день ходили на фабрику, а Бертиль целый день сидел дома один...

О том, как рыцарь видел сон.Было время меж утра и ночи, когда на постелеРыцарь, сонный не сонный, лежал. Уже забыватьсяНачал он; вдруг перед ним невидимкой ужасное что-тоСтало; и он очнулся, как будто услышан какой-тоГолос, шепнувший: к тебе подошел посетитель бесплотный;Силиться стал он, чтоб вовсе проснуться, но вот он услышалСнова: как будто над ним и под ним лебединые крыльяВеяли, волны журчали и пели; и он, утомленный,В сладкой дремоте опять упал головой на подушку.Вот наконец и подлинно сон овладел им; и началВидеть во сне он; что будто им слышанный шум лебединыхКрыльев крыльями стал, что будто его подхватилиЭти крылья и с ним над землей и водой полетелиС сладостным веяньем, с звонким стенанием...

Кошка познакомилась с мышкой и столько пела ей про свою великую любовь и дружбу, что мышка наконец согласилась поселиться с нею в одном доме и завести общее хозяйство. "Да, вот к зиме нужно бы нам наготовить припасов, а не то голодать придется, - сказала кошка. - Ты, мышка, не можешь ведь всюду ходить. Того гляди, кончишь тем, что в мышеловку угодишь".Добрый совет был принят и про запас куплен горшочек жиру. Но не знали они, куда его поставить, пока наконец после долгих рассуждений кошка не сказала: "Я не знаю места для хранения лучше кирхи: оттуда никто не отважится украсть что бы то ни было; мы поставим горшочек под алтарем и примемся за него не прежде, чем нам действительно понадобится"...