Даже не знаю, с чего начать этот удивительный рассказ о любви. Можно было бы начать с того, что мало дал денег той продавщице цветов или с того, что почти даром полученный цветок, долго не увядал? Можно начать с того, что до сих пор не могу снова найти тот цветочный магазин? Что ж, попробую рассказать всё по порядку.Однажды моя жена позвонила мне на работу и сообщила о том, что сегодня вечером мы приглашены на юбилей к нашей знакомой. Она попросила купить букет роз. Я работаю почти в центре города...

Жила-была штопальная игла; она считала себя такой тонкой, что воображала, будто она швейная иголка.- Смотрите, смотрите, что вы держите! - сказала она пальцам, когда они вынимали ее. - Не уроните меня! Упаду на пол - чего доброго, затеряюсь: я слишком тонка!- Будто уж! - ответили пальцы и крепко обхватили ее за талию.- Вот видите, я иду с целой свитой! - сказала штопальная игла и потянула за собой длинную нитку, только без узелка.- Пальцы ткнули иглу прямо в кухаркину туфлю, - кожа на туфле лопнула, и надо было зашить дыру...

Тропа через топи.Горлум двигался одинаково быстро на своих двоих и на четвереньках, вытянув шею вперед и выставив голову. Фродо и Сэм едва поспевали за ним, но он, видно, раздумал улизнуть и, когда они далеко отставали, оборачивался и поджидал их. Они пришли к давешней расселине, но уже вдалеке от горных подножий. – Ага, вот она где! – крикнул Горлум. – Там понизу тропочка, мы по ней пойдем-пойдем и выйдем во-он туда. – Он махнул рукой на юго-восток, в сторону болот, гнилое и тяжкое зловоние которых превозмогало ночную свежесть...

Дешевая покупка.Несмотря на то, что был уже час завтрака, когда Вентимор прибыл в Гаммондов аукционный зал, но огромная стеклянная галерея, где происходила продажа обстановки и имущества покойного генерала Коллингама, оказалась переполненной, что показывало, что скончавшийся офицер бы известен, как знаток.Узкие, обтянутые зеленой байкой столы под эстрадой аукциониста были заняты профессиональными торговцами, в их числе попадались и женщины, которые сидели с бумагой и карандашом в руках, являя то наружное безразличие и внутреннюю настороженность, какие можно подметить в залах Монте-Карло...

Летала сова - веселая голова; вот она летела, летела да и села, головой повертела, по сторонам посмотрелЭто не сказка, это присказка, а сказка впереди.Пришла весна по зиму и ну ее солнышком гнать-допекать, а травку-муравку из земли вызывать; высыпала-выбежала травка на солнышко поглядеть, вынесла цветы первые - подснежные: и голубые и белые, сине-алые и желто-серые.Потянулась из-за моря перелетная птица: гуси да лебеди, журавли да цапли, кулики да утки, певчие пташки и хвастунья-синичка. Все слетелись к нам на Русь гнезда вить, семьями жить...

Ходит по миру Ярило – бог весенний, бог любви…Солнце сына одарило лучшим княжеством: землибыл хозяином он мудрым, всех любовию равнял,синеглазый, златокудрый, всем он равно опалялсердце пламенем желанным, всюду был желанный гость,даже если смерти ранней быть предтечей довелось.Но зато не ведал, дивный, прочной радости земной,и обманчив был призывный глас его, когда веснойон свирели сладким звуком сердце девичье будил,жаждой ласки сладкой мукой завораживал, томил.Полюбила тайно, жарко светозарого певцадочь царя лесного – Мавка...

Иванчо - очень занятой мальчик.Не потому занятой, что делом занят, а потому, что всё время думает.Заговорят с ним - Иванчо не слышит.Спрашивают - не отвечает.Ругают, а он улыбается.С головой погрузился в свои мысли: про грузовичок заводной, про бумажного голубя, которого Петерчо сделал, про полёт в космос... На каком-нибудь межпланетном корабле. Вот уже Венеру миновали, на горизонте Марс...А рука его правая крошит по привычке каравай.Белеют на скатерти хлебные крошки, сыплются под стол, как дождь или, точнее, как снег...

У сороки нос длинный, а хвост еще длиннее.Любила сорока свой нос в чужие лесные дела совать, а на хвосте новости разные разносить. Особенно неприятные.Надоело это лесным зверям и птицам. Пригласили они сороку и говорят:- Надоела ты нам. Убирайся-ка подобру-поздорову!Нечего делать, полетела сорока в деревню. И тут за своё. Суёт свой нос куда не надо. Надоело это людям. Пригласили они сороку и говорят:- Надоела ты нам. Убирайся-ка подобру-поздорову!Нечего делать, полетела сорока на дорогу. А по дороге машины несутся в разные концы, да ни одна не останавливается...

Карло мастерит деревянную куклу и называет её Буратино.Карло жил в каморке под лестницей, где у него ничего не было, кроме красивого очага — в стене против двери.Но красивый очаг, и огонь в очаге, и котелок, кипящий на огне, были не настоящие — нарисованы на куске старого холста.Карло вошел в каморку, сел на единственный стул у безногого стола и, повертев так и эдак полено, начал ножом вырезать из него куклу.«Как бы мне ее назвать? — раздумывал Карло. — Назову-ка я ее Буратино. Это имя принесет мне счастье...

Однажды в мастерскую, где чинили детские игрушки, пришла женщина и сказала мастеру:- Пожалуйста, почините мне куклу. Когда-то это был солдат, но меч у него сломался, мундир, как видите, весь изодран. Пусть он теперь будет клоуном.- Сделаем! - весело ответил мастер и тут же стал шить колпак.- Что вы делаете? - закричала кукла. - Я не хочу быть клоуном! Я солдат! Я воин!Но мастер не слышал, он напевал весёлую песню и шил туфли со смешным помпоном.- Зачем мне эти дурацкие туфли?Но мастер уже натягивал на солдата пёстрый костюм...