Львы и тигрыПриручаются.Это редко, но случается.Но никто еще покаПриручить не смогХОРЬКА.Слава богу,Что хорекОчень маленький зверек! ..

Получилось так, что Бог в один прекрасный день задумал пройтись по райскому саду и взял с собою всех апостолов и всех святых, так что на небе никого не осталось, кроме Святого Петра. Господь приказал Петру во время своего отсутствия никого не впускать в рай, а потому Петр и стоял на часах.Немного спустя кто-то возьми и постучись. Петр спросил: "Кто там и что нужно?" Тоненький голосок отвечал ему: "Я честный бедняга-портной и прошу о пропуске в рай". - "Да, знаем мы вас, честных! - сказал Святой Петр...

Ходил Стёпа по селу. Не причёсан. Не умыт. На одной ноге сапог, на другой - ботинок.И смеялись над ним всем селом. И бранили его всем колхозом.- Гляди, Стёпка пошёл, глаза заспанные!- Недотёпа идёт, распоясанный.- Не пора ли, Степан, человеком стать? Не пора ль тебе за работу взяться?Однажды Стёпа сказал колхозникам:- Буду землю па-ахать, - и в кулак зевнул.Дали ему колхозники трактор. Показали, как мотор заводить. Как руль крутить. Куда заливать горючее, а куда воду. И стал Стёпа трактористом.Взялся поле пахать...

О том, как отыскалась Бертальда.Эта долина, в то время слывшая Черной Долиной,Очень близко была от замка, а как называютНынче ее, неизвестно; тогда ж поселяне ей имяЧерной дали за то, что глубоко средь диких утесов,Елями густо заросших, лежала она, что кипучий,Быстрый поток, на скалистом дне ущелья шумевший,Черен меж елей бежал и что небо нигде голубоеВ мутные воды сто не светило. В сумерки сталоВдвое темней и ужасней меж елей и диких утесов.Рыцарь с трудом пробирался вдоль берега; страшноБыло ему за Бертальду, и засветло встретиться с неюОн торопился; но всем сторонам с напряженным вниманьемВзор обращал он, и сердце в нем билось сильней; он со страхомДумал: что будет с нею, если заблудится в этомДиком месте, ночью и в грозу, которая черной,Тяжкой тучей шла на долину? Вдруг показалосьБелое что-то ему в потемках, на склоне утеса;Он подумал, что было то платье Бертальды, и шпоритьНачал коня; во конь захрапел, уперся и, ушиЧутко подняв, не шел ни назад, ни вперед; чтоб напрасно не тратитьВремени, рыцарь спрыгнул с седла, к опрокинутой ветромЕли коня привязал и пеший вперед пробиратьсяНачал кустами; он спотыкался; упорные ветвиБили его по лицу и как будто нарочно сплеталисьСетью, чтоб дале не мог он идти; он ломал их, а небоТою порою все боле и боле мрачилось, и глухоГром гремел по горам, и все кругом становилосьСтранным таким, что он уж и робость чувствовать начал,Глядя на белый образ, к которому ближе и близкоВсе подходил и который лежал на земле неподвижно...

Березка росла в лесу уже много лет. Она знала всех своих соседей: шепталась, секретничая, с рябинкой, почтительно относилась к древним кедрам и немножко завидовала сосновому бору. Люди, приезжавшие в лес каждую осень, пробегали мимо березки, торопясь попасть в этот чудный, солнечный бор, богатый всякой грибной снедью. Долгим и кропотливым трудом березка вырастила у своего ствола семейство обабков. Она с нетерпением ждала, что кто-нибудь из людей заметит эти замечательные грибы и, забирая их в свою корзинку, поклониться ей за старания...

Неприятности.Жила-была когда-то Маленькая Баба-Яга – то есть ведьма, – и было ей всего сто двадцать семь лет. Для настоящей Бабы-Яги это, конечно, не возраст! Можно сказать, что эта Баба-Яга была ещё девочкой. Жила она в крохотной избушке, одиноко стоявшей в лесу. Крыша избушки покривилась от ветра, труба скрючилась, ставни дребезжали на разные голоса. Но Маленькая Баба-Яга не желала себе лучшего дома, ей и этого вполне хватало. Снаружи к избе была пристроена огромная печь. Без такой печи никак нельзя обойтись, иначе избушка не была бы настоящим домом Бабы-Яги...

Зайцы лесные по ночам кормятся корою деревьев, зайцы полевые – озимыми и травой, гуменники – хлебными зёрнами на гумнах. За ночь зайцы прокладывают по снегу глубокий, видный след. До зайцев охотники – и люди, и собаки, и волки, и лисицы, и вороны, и орлы. Если бы заяц ходил просто и прямо, то поутру его сейчас бы нашли по следу и поймали; но заяц труслив, и трусость спасает его.Заяц ходит ночью по полям и лесам без страха и прокладывает прямые следы; но как только приходит утро, враги его просыпаются: заяц начинает слышать то лай собак, то визг саней, то голоса мужиков, то треск волка по лесу и начинает от страху метаться из стороны в сторону...

Живало-бывало, жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы была дочка.Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита и недовернешься - бита. А родная дочь что ни сделает - за все гладят по головке: умница.Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела - еще до свету... Ничем старухе не угодишь - все не так, все худо.Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится - не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить.- Вези, вези ее, старик, - говорит мужу, - куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз...

Это произошло в Индии и началось на священных берегах реки Ганг.Дочь магараджи полюбила молодого погонщика слонов. Юноша любил ее тоже, но он был беден и не смел мечтать о браке с дочерью своего господина. Если бы магараджа узнал об их любви, он не пощадил бы обоих. Он бросил бы их на растерзанье тиграм или придумал другую, не менее страшную казнь.И молодые люди решили бежать.Долго они скитались по джунглям и лесам, наконец вышли к уединенному месту на берегу большого лесного ручья и остановились, пораженные красотой природы...

Такова жизнь. Запах ухи долетел до Кота Рваное Ухо, предводителя окрестных котов. Его боялись даже те, кто жил при хозяевах. Кот Рваное Ухо выбрался из подворотни, тормознул первого попавшегося усатого-полосатого, и тот доложил ему про волшебную удочку Кота-Рыболова, которая может накормить всех голодающих до отвала. - Э-э, вот он, рычаг полной власти, - пробормотал Кот Рваное Ухо.- Надо завладеть необыкновенной удочкой. Созвал он кошачье вече, одного Кота-Рыболова не позвал, и спросил: - Кто я вам? - Голова! – мяукнули коты...